Беседы о механике, происходившие меж трех достойных мужей

Предисловие.

Я не сторонник мистификаций. Поэтому считаю необходимым объяснить причины, побудившие меня избрать особую форму изложения. Ибо «Беседы…» - не есть мысли трех различных людей. Это мысли лишь одного человека – автора.

Прежде чем приступить к написанию этих строк, я размышлял. И длились эти размышления продолжительное время, но я так и не смог приблизиться к разрешению проблем, побудивших меня к раздумьям.
Априори, мне казалось, что существует способ избежать банальных высказываний в процессе изложения задуманного мною. Одновременно с этим меня очень огорчала мысль о том, что у читателя может сложиться впечатление, что я идеализирую достоинства своих рассуждений или навязываю их. Так происходит каждый раз, когда любой автор связно излагает некоторую концепцию. При этом он, как бы, ее утверждает, не оставляя места для прочих, как подобных этой, так и альтернативных.

В итоге я счел за благо прибегнуть к технике оркестровки. Я указываю именно на эту технику, поскольку именно она представляется мне первичной по старшинству, даже в сравнении с наследием Зенона из Элеи и известным произведением Галилея из Пизы. Кроме того, я предвижу, опираясь на опыт оркестровки, возможность не только диа-лектической и три–лексической техники изложения, которые уже имеют образцы в области передачи знания, но и полилексию, как способ изложения путем столкновения белее трех мнений. Развить это направления я пока не готов. Даже в области музыкального искусства, известно мало людей, объединявших в себе дар мелодиста и оркестровщика.

Я хотел бы обнаружить свое понимание метода оркестровки. Мне хотелось бы быть последовательным в его применении. Но каждый из нас не совершенен, включая и автора этих строк. Поэтому, благожелательный читатель сможет сравнить мои намерения и их результат, а после указать на недостатки.
Сложная музыкальная форма, такая как, например, сонатное аллегро, есть искусство примерить различные музыкальные темы – мелодии. При первом знакомстве с каждой из них слушатель убежден в безусловной их непримиримости. Но композитор хочет удивить слушателя не только прихотливостью мелодий, но своим искусством соединять вместе, на первый взгляд, несоединимое. Чтобы различия были более очевидными одни темы должны быть простыми, обычными, другие – сложными и изысканными. Заставить слушателя прослушать простую мелодию со вниманием не так-то просто. Но она совершенно необходима в контексте задуманного и является важным связующим звеном. В этом случае, простоту формы я могу дополнить изысканностью звучания особого инструмента. Но могу и намеренно упростить еще больше, исполнив по-дурацки, по скоморошьи.
Наблюдение за реакциями других людей убелили меня, что они склонны принимать человеческие типажи целиком. Образ мысли, поведение, манера высказываться принимаются многими людьми как единое и неразделимое целое. Поэтом высказывания из уст одних людей могут быть восприняты как оскорбительные, из других же устах они такого действия не произведут. И, следовательно, мысль будет услышана слушателем и не отторгнута инстинктивно.

Выбирая имена своих героев Галилей, очевидно, следовал традиции итальянского театра масок. В славянской культуре эти же маски имеют другие имена: «Трус», «Балбес» и «Бывалый». Трус соответствует Симпличио, Бывалый – Сагредо, Балбес ( Иван – дурак ) – Сальвиати.
Трус - настолько труслив, что даже боится мыслить самостоятельно.
Бывалый – большой толстокожий человек с богатым и разнообразным жизненным опытом. Он точно знает себе цену и не реагирует на колкости окружающих. Он - вольная натура, берет от окружающих лишь то, что считает для себя полезным и благосклонно прощает людям их глупость.
Балбес – натура странная. В силу своего положения в обществе он должен постоянно находить выходы из ситуаций, в которые обычные люди не попадают. Он ищет для себя объяснений.