Хочу поделиться наблюдениями, имеющими, на мой взгляд, прямое отношение к проблемам «дрейфа перигелия Земли» и «скорости распространения гравитации».
Речь идет о имеющихся в моем распоряжении данных угловых измерений видимого положения Солнца. Соединение результатов наблюдений различных обсерваторий позволяет получить вполне удовлетворительные четырехзначные таблицы (в радианной мере) солнечной траектории. Однако, такой точности данных измерений не достаточно для вычисления изменений параметров орбиты Земли. В свою очередь, попытки создания пятизначной таблицы данных наталкиваются на то обстоятельство, что в пределах такой точности существуют реальные процессы. В первую очередь это отклонения траектории Земли, связанные с Луной. При имеющейся точности измерений (в период первой половины ХХ века), проблема выделения «лунных» колебаний орбиты Земли может быть сформулирована математически корректно лишь как задача нахождения полезного сигнала, сравнимого по амплитуде с «шумом» погрешностей измерения. Решение задач данного типа предусматривает не только точность, но и соответствующую частоту измерений. К сожалению, основная часть доступных мне данных не удовлетворяет последнему из упомянутых критериев. Только благодаря известному всплеску внимания к астрономическим проблемам в 30-е годы прошлого века у меня есть возможность продемонстрировать принципиальную возможность разрешимости задачи выделения лунных колебаний траектории Земли, за которыми скрываются детали изменений годичной ее орбиты. Предварительно можно сказать, что наблюдаемый перигелий орбиты Земли, как и наклонение ее эклиптики, изменяется периодически во времени. И амплитуда этих колебаний соизмерима с «вековым» ее дрейфом. Однако, строго говоря, характеризовать изменения орбиты Земли в терминах «эклиптика - перигелий» не корректно, поскольку очевидно, что орбита не является плоской кривой. Расчет по данным измерений формы соприкасающейся поверхности орбиты позволяет не только более корректно характеризовать процесс вековой эволюции орбиты Земли, но и составить представление о том, насколько существенное влияние имеют процессы, связанные с гипотезой об «ограниченной скорости распространения гравитации». Дело в том, что вектор ускорения всегда находится на соприкасающейся поверхности траектории движения (по построению). Поэтому сам, как таковой, он не определяет ее кривизну. В это связи, гипотеза «ограниченной скорости распространения гравитации» накладывает вполне определенные ограничения на соотношение первой и второй кривизны траектории движения.
Я считаю важным аргументировано высказываться по вышеприведенной теме, поскольку «пробелы» в данных измерений невосполнимы.
суббота, 16 января 2010 г.
суббота, 31 октября 2009 г.
Вакуум
В оригинальном тексте меня всегда интересует самая первая фраза, с которой начинается изложение. Обычно, она очень тщательно продумывается автором, являясь как бы программной для всего, что буде дальше. Она воодушевляет: одного (автора) - к написанию, а другого (читателя) – к прочтению.
Я приведу здесь первую фразу из книги «Начала натуральной философии» И. Ньютона и попытаюсь объяснить, чем она может помочь в предстоящем обсуждении. Итак:
«Так как древние, по словам Паппуса, придавали большое значение
механике при изучении природы, то новейшие авторы, отбросив субстанции
и скрытые свойства, стараются подчинить явления природы законам математики».
Фраза от Ньютона мне показалась особенно уместной, поскольку наш автор не указывает конкретного мотива к обсуждению предложенной им темы. Тема, по нынешним временам - «дама на возрасте», и у нее, как полагается, есть застарелые «болячки». И, что еще хуже, лекарства от них она принимает старомодные. В этой трактовке, создавшаяся в рассматриваемой нами области ситуация напоминает ту, в которой находилась техническая механика во времена Ньютона, да и до него.
И вот, И.Ньютон указывает, как на наиболее существенное препятствие в решении своих задач «субстанции и скрытые свойства».
Не будем мотивировать Ньютона. Что он думал, когда писал, что имел в виду. Занятие угадать это – пустое. Нужна собственная концепция, которую можно было бы излагать и отстаивать «от первого лица». И она состоит в том, что пока в описательной части исследуемого процесса присутствуют «волшебные» сущности и случайные поля с собственной «волей», последовательно использовать математику нам не удастся. Если бы феномен вакуума был открыт непосредственно из прямого эксперимента, это здорово упростило бы нашу задачу. Но это, увы, не так.
В вопросе о квантовых колебаниях вакуума я чувствую себя обманутым, но не автором данной статьи, а «по большому счету». Вот что я имею в виду: вспомним историю от А.Кристи «Звезда Востока». По ходу реализации преступления, злоумышленники придумали целую историю: про два алмаза, китайского божка и всякую другую чепуху. Потом, они делают все свои дела и, не будь Пуаро, исчезли бы с нашего горизонта. Но, остается бедняга Гастингс, который требует «продолжения банкета». Он должен знать: где теперь второй алмаз, как зовут китайского божка, какой китаец участвовал в краже и т.д. Но ничего такого не было. Допустим, Гастингса мы урезонили. Но остался ювелир, который не прочь получить этот второй алмаз. У него осталась копия настоящего камня и он по ней ищет оригинал. И что интересно: многие другие алмазы очень похожи на то, что он ищет. Одна беда, в своих поисках он остался без поддержки полиции и участия Пуаро. А свои алмазы никто ему отдавать не хочет.
В ситуации с вакуумом таких «ювелиров» сразу два. Это: создатели единой теории поля и те, кто хочет все-таки знать, почему электрон не падает на ядро атома со своей стационарной орбиты. И тем и другим запала в душу идея А.Сахарова о том, что, возможно, гравитация – это не истинное взаимодействие, а лишь следствие каких-то других процессов. Видимо, флуктуирующей природы. После этого ядерщики воодушевились, и сочли весьма полезным для себя, чтобы электрон поглощал энергию этих флуктуаций, всякий раз после излучения, вызванного вращением в поле ядра. Но такого объяснения для них вполне достаточно. Поскольку квантовая механика и КЭД как жили раньше, так и теперь, вполне проживут, не вникая в детали этого нового процесса. А у авторов «теории всего» - «баба с возу – кобыле легче». Гравитация – это теперь не их клиент. Как тем, так и другим важно лишь, чтобы кто-то «копошился» где-то там, в стороне, с проблемами вакуума и его флуктуациями. И для такого случая годится любая идея течения процессов «где-то там» в вакууме. Ее будут рассматривать, обсуждать, дополнять, опровергать и прочее, прочее, прочее. Но, рассчитывать не большее, право, не стоит. Возможность получить стоящие экспериментальные данные ограничена сразу с двух сторон: во-первых – денег не дадут, а их, объективно говоря, нужно много. Во-вторых – не ясно «а был ли мальчик?». Никто из уважающих себя людей не будет относиться серьезно к опытам, проведенным профессором и его студентом в лаборатории учебного заведения в Стокгольме. Вопросов к постановочной части– тьма. А ответить -просто нечего. Сотрудники отделения миниЭВМ Американского института стандартов рассказывают, что провели испытания оригинальной установки некого русского гражданина, который обратился к ним за патентом на энергетическую установку большой мощности, действие которой основано на эффекте Казимира. В расчетах ошибки они не нашли. Все по Казимиру точь-в-точь. Однако эффекта – никакого не обнаружили вообще. В чем причина? Вникать не стали.
Однако, дорогу осилит идущий. Если удастся формализовать все эти «бульканья и пену», то, как минимум польза для видимого мира будет: гидродинамика пока этого не умеет – а молоко то «убегает». Увы, только так можно будет получить обобщающие показатели, доступные для серьезного научного эксперимента.
Очень важно понять, как обособить объект наблюдения: очень трудно определять, например, термодинамические константы водорода в смеси его с кислородом.
По сю пору, проблема вакуума не прошла стадию выделения из клона описания электрон-позитронного процесса. Нужны существенные черты индивидуальности.
Я приведу здесь первую фразу из книги «Начала натуральной философии» И. Ньютона и попытаюсь объяснить, чем она может помочь в предстоящем обсуждении. Итак:
«Так как древние, по словам Паппуса, придавали большое значение
механике при изучении природы, то новейшие авторы, отбросив субстанции
и скрытые свойства, стараются подчинить явления природы законам математики».
Фраза от Ньютона мне показалась особенно уместной, поскольку наш автор не указывает конкретного мотива к обсуждению предложенной им темы. Тема, по нынешним временам - «дама на возрасте», и у нее, как полагается, есть застарелые «болячки». И, что еще хуже, лекарства от них она принимает старомодные. В этой трактовке, создавшаяся в рассматриваемой нами области ситуация напоминает ту, в которой находилась техническая механика во времена Ньютона, да и до него.
И вот, И.Ньютон указывает, как на наиболее существенное препятствие в решении своих задач «субстанции и скрытые свойства».
Не будем мотивировать Ньютона. Что он думал, когда писал, что имел в виду. Занятие угадать это – пустое. Нужна собственная концепция, которую можно было бы излагать и отстаивать «от первого лица». И она состоит в том, что пока в описательной части исследуемого процесса присутствуют «волшебные» сущности и случайные поля с собственной «волей», последовательно использовать математику нам не удастся. Если бы феномен вакуума был открыт непосредственно из прямого эксперимента, это здорово упростило бы нашу задачу. Но это, увы, не так.
В вопросе о квантовых колебаниях вакуума я чувствую себя обманутым, но не автором данной статьи, а «по большому счету». Вот что я имею в виду: вспомним историю от А.Кристи «Звезда Востока». По ходу реализации преступления, злоумышленники придумали целую историю: про два алмаза, китайского божка и всякую другую чепуху. Потом, они делают все свои дела и, не будь Пуаро, исчезли бы с нашего горизонта. Но, остается бедняга Гастингс, который требует «продолжения банкета». Он должен знать: где теперь второй алмаз, как зовут китайского божка, какой китаец участвовал в краже и т.д. Но ничего такого не было. Допустим, Гастингса мы урезонили. Но остался ювелир, который не прочь получить этот второй алмаз. У него осталась копия настоящего камня и он по ней ищет оригинал. И что интересно: многие другие алмазы очень похожи на то, что он ищет. Одна беда, в своих поисках он остался без поддержки полиции и участия Пуаро. А свои алмазы никто ему отдавать не хочет.
В ситуации с вакуумом таких «ювелиров» сразу два. Это: создатели единой теории поля и те, кто хочет все-таки знать, почему электрон не падает на ядро атома со своей стационарной орбиты. И тем и другим запала в душу идея А.Сахарова о том, что, возможно, гравитация – это не истинное взаимодействие, а лишь следствие каких-то других процессов. Видимо, флуктуирующей природы. После этого ядерщики воодушевились, и сочли весьма полезным для себя, чтобы электрон поглощал энергию этих флуктуаций, всякий раз после излучения, вызванного вращением в поле ядра. Но такого объяснения для них вполне достаточно. Поскольку квантовая механика и КЭД как жили раньше, так и теперь, вполне проживут, не вникая в детали этого нового процесса. А у авторов «теории всего» - «баба с возу – кобыле легче». Гравитация – это теперь не их клиент. Как тем, так и другим важно лишь, чтобы кто-то «копошился» где-то там, в стороне, с проблемами вакуума и его флуктуациями. И для такого случая годится любая идея течения процессов «где-то там» в вакууме. Ее будут рассматривать, обсуждать, дополнять, опровергать и прочее, прочее, прочее. Но, рассчитывать не большее, право, не стоит. Возможность получить стоящие экспериментальные данные ограничена сразу с двух сторон: во-первых – денег не дадут, а их, объективно говоря, нужно много. Во-вторых – не ясно «а был ли мальчик?». Никто из уважающих себя людей не будет относиться серьезно к опытам, проведенным профессором и его студентом в лаборатории учебного заведения в Стокгольме. Вопросов к постановочной части– тьма. А ответить -просто нечего. Сотрудники отделения миниЭВМ Американского института стандартов рассказывают, что провели испытания оригинальной установки некого русского гражданина, который обратился к ним за патентом на энергетическую установку большой мощности, действие которой основано на эффекте Казимира. В расчетах ошибки они не нашли. Все по Казимиру точь-в-точь. Однако эффекта – никакого не обнаружили вообще. В чем причина? Вникать не стали.
Однако, дорогу осилит идущий. Если удастся формализовать все эти «бульканья и пену», то, как минимум польза для видимого мира будет: гидродинамика пока этого не умеет – а молоко то «убегает». Увы, только так можно будет получить обобщающие показатели, доступные для серьезного научного эксперимента.
Очень важно понять, как обособить объект наблюдения: очень трудно определять, например, термодинамические константы водорода в смеси его с кислородом.
По сю пору, проблема вакуума не прошла стадию выделения из клона описания электрон-позитронного процесса. Нужны существенные черты индивидуальности.
среда, 14 октября 2009 г.
Систематика и алгебры веры. Методические заметки
Амплуа систематик - это не ярлык, а очень существенная и важная часть естественно научной деятельности. Нам известны в истории науки выдающиеся деятели в области систематики. Например, создатель периодической системы элементов и основатель промышленного шпионажа Д.И.Менделеев. При этом Дмитрий Иванович был еще и настоящим ученым. Потому, когда актиноиды и лантаноиды в его систему не вписались, он не стал придавать их анафеме и призывать праведный гнев соплеменников. А принял этот факт как естественное следствие того, что природа более разнообразна чем одна, даже хорошая, но частная система.
Любой хороший систематик всегда помнит о том, что знание прирастает непрерывно. Оно не есть лишь то, что было создано когда то. Оно возникает и сейчас, в нынешнее время и даже сию секунду. И распознать его на основании уже известного и систематизированного не всегда возможно. Для этого нужен большой талант ученого, которым, безусловно, обладал тот же Дмитрий Иванович.
Одним словом, сама по себе систематика очень полезна, если придерживается определенных научно этических норм. Беда приходит тогда, когда начинается создание религии на базе той или иной системы. И начинают разжигать костры и жечь на них людей. Ведь, строго говоря, наука – это все же некое верование, которому, безусловно, есть объективное основание. Но все же это разновидность верования. Каждый человек может верить: в постоянную Планк, постоянную Больцмана, постоянную тонкой структуры, в заряд электрона. Или не верить в них. Это вопрос сугубо интимный. С точки зрения алгебры – это одноэлементная полугруппа, заданная над числовым полем идей. В ней элементы не объединены групповыми отношениями.
Алгебра второго уровня – это моноид. Для его целей объект веры должен быть разделен на два противоположных элемента. В случае христианства – это бог и дьявол. В случае науки – наука и лженаука. Это делается для того, чтобы создать отношения на множестве, в данном случае идей, и образовать религию, что значит «объединяющая связь». Люди, носители идей призываются религией к тому, чтобы во имя своей веры объединить усилия в борьбе с ее антиподом. В этой связи Виталий Гинзбург как раз и дает разъяснения, что он видит свою задачу в защите знания от той науки, которая в угоду некой системе готова объявить лженаукой любое знание без разбора, которое с ней не согласуется.
И наконец, в силу неумолимой логики развития алгебры, возникает ее третий уровень – полная группа. Для этого в сигнатуру отношений на множестве добавляется второй элемент. В данном случае он называется «таинство». Такая полная группа известна нам как церковь. А ее носители – жрецы и служители культа веры: священники – в теизме, ученые – в церкви от науки. Полная группа, обладая трансляционной инвариантностью, и инвариантностью к повороту, представляет собой законченную систему управления, основанную на расчетном предвидении. Иными словами аппарат власти, которую можно употребить в целях насилия над личностью.
Но можно и не употреблять.
Любой хороший систематик всегда помнит о том, что знание прирастает непрерывно. Оно не есть лишь то, что было создано когда то. Оно возникает и сейчас, в нынешнее время и даже сию секунду. И распознать его на основании уже известного и систематизированного не всегда возможно. Для этого нужен большой талант ученого, которым, безусловно, обладал тот же Дмитрий Иванович.
Одним словом, сама по себе систематика очень полезна, если придерживается определенных научно этических норм. Беда приходит тогда, когда начинается создание религии на базе той или иной системы. И начинают разжигать костры и жечь на них людей. Ведь, строго говоря, наука – это все же некое верование, которому, безусловно, есть объективное основание. Но все же это разновидность верования. Каждый человек может верить: в постоянную Планк, постоянную Больцмана, постоянную тонкой структуры, в заряд электрона. Или не верить в них. Это вопрос сугубо интимный. С точки зрения алгебры – это одноэлементная полугруппа, заданная над числовым полем идей. В ней элементы не объединены групповыми отношениями.
Алгебра второго уровня – это моноид. Для его целей объект веры должен быть разделен на два противоположных элемента. В случае христианства – это бог и дьявол. В случае науки – наука и лженаука. Это делается для того, чтобы создать отношения на множестве, в данном случае идей, и образовать религию, что значит «объединяющая связь». Люди, носители идей призываются религией к тому, чтобы во имя своей веры объединить усилия в борьбе с ее антиподом. В этой связи Виталий Гинзбург как раз и дает разъяснения, что он видит свою задачу в защите знания от той науки, которая в угоду некой системе готова объявить лженаукой любое знание без разбора, которое с ней не согласуется.
И наконец, в силу неумолимой логики развития алгебры, возникает ее третий уровень – полная группа. Для этого в сигнатуру отношений на множестве добавляется второй элемент. В данном случае он называется «таинство». Такая полная группа известна нам как церковь. А ее носители – жрецы и служители культа веры: священники – в теизме, ученые – в церкви от науки. Полная группа, обладая трансляционной инвариантностью, и инвариантностью к повороту, представляет собой законченную систему управления, основанную на расчетном предвидении. Иными словами аппарат власти, которую можно употребить в целях насилия над личностью.
Но можно и не употреблять.
четверг, 9 июля 2009 г.
Контрология и ее место в естествознании.
Про метрологию знают все. Этот институт прочно закрепился в области естестваиспытания, доказав свою пользу и значимость. Теперь ни одно измерение или испытание не может рассматриваться как результат, если примененные в нем приборы, измерительные инструменты и методики не прошли метрологическую проверку и экспертизу. Современная метрология являет собой хорошо развитую, продвинутую область деятельности со своими специфическими целями и задачами.
В этой связи, представляется резонным вопрос: а какой институт соответствует метрологии в области естествознания. Действительно, существуют научные школы, поддерживающие традиции и обеспечивающие преемственность в сфере научной деятельности. Есть независимая научная экспертиза результатов исследования. Но это не совсем тоже, что метрология.
Давайте взглянем на исторические следы контрольной деятельности в области науки. Нельзя не отметить, что почти все серьезные результаты до начала ХХ века имеют как минимум двойное название: закон Бойля-Мариотта, уравнение Менделеева - Клапейрона, формулы Серре – Френе и этот список можно продолжить. Конечно, часть таких двойных и тройных названий появились как результат проведения национальной политики государства в сфере образования. Это безусловно так. Но это еще не вся правда. Практика признания научного результата основывалась, и сейчас основывается на том, что к одному и тому же выводу должны прейти независимо двое исследователей и более. Еще лучше, если результат будет получен разными методами. Эта практика прочно закрепилась в Нобелевском комитете. Здесь премии присваиваются, как правило, за каждое открытие нескольким различным ученым.
Был и еще один метод, более известный как принцип наглядности. В университетах был даже специальный курс под названием «Графические методы вычислений». Применение аналитических методов в сочетании с графическими построениями, значительно уменьшало возможность допустить ошибку в выводах. В дополнение к этому, графический образ часто имел натуральный аналог, что позволяло провести их непосредственное сравнение.
Приведенные выше методы не исчерпывают всех методов косвенного контроля в области науки. Достаточно упомянуть, хотя бы, проверку предсказанных результатов тех или иных научных концепций. Как правило, именно они приносили самое широкое профессиональное признание соответствующим теориям.
Несмотря на множественность методов, и экспертиз в науке, нельзя отрицать, что все они имеют косвенное действие и значительно проигрывают на фоне роли метрологии. В связи с этим возникает вопрос: известен ли нам некий основополагающий принцип, который мог бы быть положен в основу «метрологии науки». Ответ на этот вопрос, хотя и с оговоркой, может быть дан утвердительный. Речь идет о принципе независимости объективно значимого результата от метода его получения. Этот принцип не может быть объективно абсолютизирован, но широкая его конвентность, полагаю, имеет место.
Что на практике могло бы означать применение упомянутого принципа. В первую очередь, это, конечно, разработка контрольных методов получения научных результатов. Контрольных, в буквальном смысле этого слова.
Что в этой части мы имеем на сегодняшний день. Грубо говоря: нужно провести термодинамические расчеты – вот тебе уравнения термодинамики. Хочешь вычислить движение жидкости по трубам – вот тебе уравнения Навье - Стокса, деформации упругого материала – уравнения теории упругости, электричеством занялся – уравнения Максвелла, микромир – уравнения квантовых теорий. И так далее. Но вот, например, чисто практическая проблема: не соответствует результат вычислений по соответствующим уравнениям результатам практических наблюдений. Правильно, не правильно посчитал – это вопрос другой. Если бы только так. Что конкретно делать в такой ситуации? Альтернативы-то реальной - нет.
Конечно, с рациональной точки зрения, нужды в создании параллельной методики как бы и нет. Есть уже одна, кровью и потом добытая, – и достаточно вполне. Тратить время на получение еще одного или нескольких результатов – дополнительная трата времени. Да и как это собственно понимать: какой-то другой метод расчета?
А понимать можно точно так же, как это делается в метрологии. Методы же измерения там совсем другие, чем в обычной экспериментальной практике. Они там - на порядки точнее. И цель исследования другая – количественное определение погрешности измерения.
Безусловно, полной аналогии здесь не может быть. Но концептуально, наука должна допустить в себя объективные методы контроля собственно научных знаний. В этой связи название контрология, представляется вполне уместным термином, хотя бы временно определяющим область деятельности, разрабатывающую контрольные научные подходы к уже «решенным» проблемам.
Если хотите, это мера в пользу «защиты потребителей». Она, вполне реально, в состоянии оказывать сопротивление так называемому «ложному знанию». Потому что «единственный способ получения чего бы то ни был» - это путь к фокусу. Можно сфокусничать один раз. Но двумя независимыми методами фокус получить уже на порядки сложнее.
И не следует впадать в амбиции. Ведь перед лицом Природы, даже самые «великие» из нас – просто дети малые.
Контрольные же методы – вполне мыслимая вещь, если развернуть свое сознание лицом к этой задаче. Не рационально, хлопотно создавать, например, контрольную теоретическую механику? - Это только пока не преодолена инерция мышления.
В этой связи, представляется резонным вопрос: а какой институт соответствует метрологии в области естествознания. Действительно, существуют научные школы, поддерживающие традиции и обеспечивающие преемственность в сфере научной деятельности. Есть независимая научная экспертиза результатов исследования. Но это не совсем тоже, что метрология.
Давайте взглянем на исторические следы контрольной деятельности в области науки. Нельзя не отметить, что почти все серьезные результаты до начала ХХ века имеют как минимум двойное название: закон Бойля-Мариотта, уравнение Менделеева - Клапейрона, формулы Серре – Френе и этот список можно продолжить. Конечно, часть таких двойных и тройных названий появились как результат проведения национальной политики государства в сфере образования. Это безусловно так. Но это еще не вся правда. Практика признания научного результата основывалась, и сейчас основывается на том, что к одному и тому же выводу должны прейти независимо двое исследователей и более. Еще лучше, если результат будет получен разными методами. Эта практика прочно закрепилась в Нобелевском комитете. Здесь премии присваиваются, как правило, за каждое открытие нескольким различным ученым.
Был и еще один метод, более известный как принцип наглядности. В университетах был даже специальный курс под названием «Графические методы вычислений». Применение аналитических методов в сочетании с графическими построениями, значительно уменьшало возможность допустить ошибку в выводах. В дополнение к этому, графический образ часто имел натуральный аналог, что позволяло провести их непосредственное сравнение.
Приведенные выше методы не исчерпывают всех методов косвенного контроля в области науки. Достаточно упомянуть, хотя бы, проверку предсказанных результатов тех или иных научных концепций. Как правило, именно они приносили самое широкое профессиональное признание соответствующим теориям.
Несмотря на множественность методов, и экспертиз в науке, нельзя отрицать, что все они имеют косвенное действие и значительно проигрывают на фоне роли метрологии. В связи с этим возникает вопрос: известен ли нам некий основополагающий принцип, который мог бы быть положен в основу «метрологии науки». Ответ на этот вопрос, хотя и с оговоркой, может быть дан утвердительный. Речь идет о принципе независимости объективно значимого результата от метода его получения. Этот принцип не может быть объективно абсолютизирован, но широкая его конвентность, полагаю, имеет место.
Что на практике могло бы означать применение упомянутого принципа. В первую очередь, это, конечно, разработка контрольных методов получения научных результатов. Контрольных, в буквальном смысле этого слова.
Что в этой части мы имеем на сегодняшний день. Грубо говоря: нужно провести термодинамические расчеты – вот тебе уравнения термодинамики. Хочешь вычислить движение жидкости по трубам – вот тебе уравнения Навье - Стокса, деформации упругого материала – уравнения теории упругости, электричеством занялся – уравнения Максвелла, микромир – уравнения квантовых теорий. И так далее. Но вот, например, чисто практическая проблема: не соответствует результат вычислений по соответствующим уравнениям результатам практических наблюдений. Правильно, не правильно посчитал – это вопрос другой. Если бы только так. Что конкретно делать в такой ситуации? Альтернативы-то реальной - нет.
Конечно, с рациональной точки зрения, нужды в создании параллельной методики как бы и нет. Есть уже одна, кровью и потом добытая, – и достаточно вполне. Тратить время на получение еще одного или нескольких результатов – дополнительная трата времени. Да и как это собственно понимать: какой-то другой метод расчета?
А понимать можно точно так же, как это делается в метрологии. Методы же измерения там совсем другие, чем в обычной экспериментальной практике. Они там - на порядки точнее. И цель исследования другая – количественное определение погрешности измерения.
Безусловно, полной аналогии здесь не может быть. Но концептуально, наука должна допустить в себя объективные методы контроля собственно научных знаний. В этой связи название контрология, представляется вполне уместным термином, хотя бы временно определяющим область деятельности, разрабатывающую контрольные научные подходы к уже «решенным» проблемам.
Если хотите, это мера в пользу «защиты потребителей». Она, вполне реально, в состоянии оказывать сопротивление так называемому «ложному знанию». Потому что «единственный способ получения чего бы то ни был» - это путь к фокусу. Можно сфокусничать один раз. Но двумя независимыми методами фокус получить уже на порядки сложнее.
И не следует впадать в амбиции. Ведь перед лицом Природы, даже самые «великие» из нас – просто дети малые.
Контрольные же методы – вполне мыслимая вещь, если развернуть свое сознание лицом к этой задаче. Не рационально, хлопотно создавать, например, контрольную теоретическую механику? - Это только пока не преодолена инерция мышления.
среда, 8 июля 2009 г.
Вернем себе философию.
Вопрос очень даже насущный. Поэтому начну издалека.
Хочешь, не хочешь, но как не ярись – природа умеет напомнить человеку о своей власти над ним. Проще говоря: с возрастом начинаются проблемы. Но не в голове, как некоторые могли бы подумать, а несколько ниже. Но еще не так низко как прочим кажется. В общем - где-то посередине. В спине, если точно выразиться. Не согнуть, не разогнуть. Что ж, не я первый, ни я последний: средство справиться, спасибо предкам, известно. Берешь в руки ножовку, молоток, еще кое-какой инструмент, утварь старую ненужную, немного терпения и практических навыков – и вот вам, пожалуйста, самодельное массажное кресло. Тем и спасался.
Пока, однажды, в компании друзей не повстречал знакомца своего прежнего. Как жизнь, слово за слово, Чем занимаешься, спрашиваю. А он мне – вот только окончил курсы массажистов, набираюсь практики. Я и ляпнул, в тему – попрактикуйся на мне. И стал мой приятель ко мне раз в неделю захаживать. Живые человеческие руки – это вам не деревяшки бездушные. Это нечто особенное, волшебно-чудотворное. И так мне эти его сеансы массажа помогать стали, что кресло я свое самодельное в чулан определил. Жизнь вокруг меня – расцвела пышным цветом и наполнилась прежней силой.
Но вот, однажды, в привычное время, мой приятель не пришел ко мне домой. Вместо звонка в дверь раздается звонок по телефону. «Старик, - слышу я его голос в трубке,- прости: клиент - валом повалит, не продохнуть. Я сейчас у себя в кабинете одного массажирую, хочешь: садись в кресло, я тебе рассказывать буду что делаю, а ты – представляй. Попробуем, как по Кашперовскому». Сел я, послушал, представил. Поблагодарил в конце. И пошел в чулан, кресло свое прежнее налаживать. Благо, не выбросил еще его вовсе.
Долго мы после того случая последнего не встречались. А здесь вдруг столкнулись, ну совершенно неожиданно. Что, да как. Как дела, спрашиваю. Все – просто блеск, говорит. Ассоциацию массажистов организовали, опытом обмениваемся. Много ли клиентов в твой кабинет ходит, - спрашиваю. В кабинет, - удивляется он. Старик – ты отстал от жизни. Теперь по кабинетам никто не ходит. Помнишь, я тебе массаж по телефону делал. Так мы теперь еще дальше пошли. Мы «мантры» сочиняем и в сборниках массажных издаем. Расходится – огромным тиражом. Деньги – лопатой гребем. В общем, процветаем. На том мы и расстались.
Прошло еще какое-то время. Раздается звонок по телефону. Слышу - голос моего приятеля. Слушай, - говорит,- старик, твое кресло массажное еще живо? А то так поясницу прихватило – передать не могу. Кроме тебя обратиться не к кому. Все наши – «мантры» только пишут. Приходи, - говорю, - Чем смогу – помогу.
Ну вот, собственно, и весь сказ. Как им распорядиться – дело каждого. А мораль? А кто я такой чтобы морали выводить. Мне лично – это помогло. Полагаю, что и кому другому помочь может.
Хочешь, не хочешь, но как не ярись – природа умеет напомнить человеку о своей власти над ним. Проще говоря: с возрастом начинаются проблемы. Но не в голове, как некоторые могли бы подумать, а несколько ниже. Но еще не так низко как прочим кажется. В общем - где-то посередине. В спине, если точно выразиться. Не согнуть, не разогнуть. Что ж, не я первый, ни я последний: средство справиться, спасибо предкам, известно. Берешь в руки ножовку, молоток, еще кое-какой инструмент, утварь старую ненужную, немного терпения и практических навыков – и вот вам, пожалуйста, самодельное массажное кресло. Тем и спасался.
Пока, однажды, в компании друзей не повстречал знакомца своего прежнего. Как жизнь, слово за слово, Чем занимаешься, спрашиваю. А он мне – вот только окончил курсы массажистов, набираюсь практики. Я и ляпнул, в тему – попрактикуйся на мне. И стал мой приятель ко мне раз в неделю захаживать. Живые человеческие руки – это вам не деревяшки бездушные. Это нечто особенное, волшебно-чудотворное. И так мне эти его сеансы массажа помогать стали, что кресло я свое самодельное в чулан определил. Жизнь вокруг меня – расцвела пышным цветом и наполнилась прежней силой.
Но вот, однажды, в привычное время, мой приятель не пришел ко мне домой. Вместо звонка в дверь раздается звонок по телефону. «Старик, - слышу я его голос в трубке,- прости: клиент - валом повалит, не продохнуть. Я сейчас у себя в кабинете одного массажирую, хочешь: садись в кресло, я тебе рассказывать буду что делаю, а ты – представляй. Попробуем, как по Кашперовскому». Сел я, послушал, представил. Поблагодарил в конце. И пошел в чулан, кресло свое прежнее налаживать. Благо, не выбросил еще его вовсе.
Долго мы после того случая последнего не встречались. А здесь вдруг столкнулись, ну совершенно неожиданно. Что, да как. Как дела, спрашиваю. Все – просто блеск, говорит. Ассоциацию массажистов организовали, опытом обмениваемся. Много ли клиентов в твой кабинет ходит, - спрашиваю. В кабинет, - удивляется он. Старик – ты отстал от жизни. Теперь по кабинетам никто не ходит. Помнишь, я тебе массаж по телефону делал. Так мы теперь еще дальше пошли. Мы «мантры» сочиняем и в сборниках массажных издаем. Расходится – огромным тиражом. Деньги – лопатой гребем. В общем, процветаем. На том мы и расстались.
Прошло еще какое-то время. Раздается звонок по телефону. Слышу - голос моего приятеля. Слушай, - говорит,- старик, твое кресло массажное еще живо? А то так поясницу прихватило – передать не могу. Кроме тебя обратиться не к кому. Все наши – «мантры» только пишут. Приходи, - говорю, - Чем смогу – помогу.
Ну вот, собственно, и весь сказ. Как им распорядиться – дело каждого. А мораль? А кто я такой чтобы морали выводить. Мне лично – это помогло. Полагаю, что и кому другому помочь может.
Помню о Вас, товарищ Зенон!
Здесь следовало бы поставить точку. Поскольку, написав заглавие, я выразил все, что и хотел. А сделать это, считал совершенно необходимым для себя действием. Поскольку не встретил этих простых слов на страницах прочитанных мною книг. Может и есть они, где то – так что за беда: и сотен томов подписей под этими словами не хватило бы для того, чтобы почтить память этого человека. Это не «спасибо» и не «благодарим» - что в них умершему человеку. Какое благо, какое спасение. Разве что от нас, неразумных потомков.
И все же, припишу здесь пару строк от себя лично. Я не знаю, что это был за человек. Жил он так давно, что и представить себе трудно. Рассказывают, что происходил он из греческого города Элеи, жил вольной жизнью, имел образцовое телосложение и правильные черты лица. Описания его жизни обрываются на событиях, связанных с борьбой против тирана: то ли Неарха, то ли Диомедонта. Да и то сказать, сколько тиранов на нашу голову за эти все века было – спутать не мудрено. Но то, что точно запомнили современники, и что передалось нам, потомкам, это поступок Зенона. В самые критические минуты своей жизни – не уронил Зенон из Элеи свое человеческое достоинство. Утверждая верховенство разума над слепой силой власти, он откусил свой язык и выплюнул его в лицо своим мучителям. Таким человеком хочу я представлять и помнить его.
Но не красотой своей в юные годы и не дерзкой решительностью храбреца заслужил этот достойный муж память потомков. А речами своими разумными и размышлениями уединенными, что после излагал слушателям. А почитали его за дар необыкновенный двуединый: выдвигать аргументы и опровергать утверждения. Чем явил он миру множественные образцы диалектики – двуязычия, по-нашему, значит. Мне не известен никто другой не прежде ни теперь, кто дал бы себе труд выдвинуть и исследовать более чем сорок логических парадоксов. Небрежение этим наследием – источник многих бед, как в прошлом, так и теперь. А причина очень проста: противен парадокс здравому смыслу. А потому разум его отторгает. А ведь зря.
Разработал, к примеру, Иоганн Кеплер свою систему логарифмов. Таблицы составил. И таблицами этими потом почти триста лет пользовались с благодарностью. Потому как: что вы можете возразить против того, что десятичный логарифм 2 равен 0.30103. А ничего вы возражать не станете. Просто примете в расчет. Это то и нужно.
Но когда вы слышите, что движение и покой неразличимы, ваш разум восстает против этого и подвох ищет. А нет здесь подвоха никакого, как нет его и в логарифме 2. Потому что парадокс этот – не парадокс природы, а парадокс логики, проистекающей из системы постулатов, вам известных, и конвентно одобренных вами. Логика – такой же точный инструмент, как и логарифмическая линейка. Только вот пользоваться ею не все умеют хорошо. И вывод из полученного результата делать – тоже.
А ведь есть у нас опыт реальный обходить известные парадоксы. Пример - парадокс Бертрана Рассела. Его логическая неразрешимость доказана теоремой Геделя о неполноте. То ест это как бы «парадокс в законе». Одно из следствий этого парадокса состоит в том, что область пространства не имеет границы как таковой. В этой связи из набора первичных понятий: [точка, линия, поверхность, область], в качестве первичной целесообразно избрать именно поверхность, определяя точку – как пересечение трех поверхностей в пространстве, линию – соответственно двух, а область, как то, что заключено внутри замкнутой поверхности. Хотя: не знай мы о парадоксе Б.Рассела, в качестве первичного элемента можно выбрать любой из четырех. Но это приведет неизбежно, рано или поздно, к парадоксу, если не выбрать именно поверхность.
Именно из теоремы Геделя вытекает, что нельзя определить из опыта не только мгновенную координату движущегося тела одновременно с его мгновенной скоростью, чем удивил себя и прочих господин Гейзенберг. Но и порознь нельзя тоже. А вот это уже парадокс от Зенона Илейского. И он, тоже, «в законе».
Считаю, что если задаться целью, то для всех апорий Зенона можно найти или уже доказанные теоремы, утверждающие их логическую неразрешимость, или сформулировать и доказать недостающие. Ведь относиться к ним нужно не с позиции здравого смысла, как делают некоторые, мнящие себя философами, а с позиции их логического соответствия с аксиомами. А это не одно и то же.
Задача парадокса указать на ущербность аксиоматики, лежащей в основе теории. И, следовательно, если логически неразрешим парадокс о неразличимости движения и покоя, то это не Зенон тому виной, и не логика, а именно аксиоматика такова. Не выдвигаем мы решающего тезиса в пользу уникальности движения в сравнении с покоем. О том и теории наши бредят, потому как кинетика по сю пору – чистая геометрия. Ну вот не должен движущейся объект принадлежать никакой гладкой траектории. Да и негладкой тоже. Но это уже предмет для отдельной статьи.
ТОВАРИЩ Зенон - потому что в «ТОжеВЕРИШь». Прими от меня мой низкий поклон.
И все же, припишу здесь пару строк от себя лично. Я не знаю, что это был за человек. Жил он так давно, что и представить себе трудно. Рассказывают, что происходил он из греческого города Элеи, жил вольной жизнью, имел образцовое телосложение и правильные черты лица. Описания его жизни обрываются на событиях, связанных с борьбой против тирана: то ли Неарха, то ли Диомедонта. Да и то сказать, сколько тиранов на нашу голову за эти все века было – спутать не мудрено. Но то, что точно запомнили современники, и что передалось нам, потомкам, это поступок Зенона. В самые критические минуты своей жизни – не уронил Зенон из Элеи свое человеческое достоинство. Утверждая верховенство разума над слепой силой власти, он откусил свой язык и выплюнул его в лицо своим мучителям. Таким человеком хочу я представлять и помнить его.
Но не красотой своей в юные годы и не дерзкой решительностью храбреца заслужил этот достойный муж память потомков. А речами своими разумными и размышлениями уединенными, что после излагал слушателям. А почитали его за дар необыкновенный двуединый: выдвигать аргументы и опровергать утверждения. Чем явил он миру множественные образцы диалектики – двуязычия, по-нашему, значит. Мне не известен никто другой не прежде ни теперь, кто дал бы себе труд выдвинуть и исследовать более чем сорок логических парадоксов. Небрежение этим наследием – источник многих бед, как в прошлом, так и теперь. А причина очень проста: противен парадокс здравому смыслу. А потому разум его отторгает. А ведь зря.
Разработал, к примеру, Иоганн Кеплер свою систему логарифмов. Таблицы составил. И таблицами этими потом почти триста лет пользовались с благодарностью. Потому как: что вы можете возразить против того, что десятичный логарифм 2 равен 0.30103. А ничего вы возражать не станете. Просто примете в расчет. Это то и нужно.
Но когда вы слышите, что движение и покой неразличимы, ваш разум восстает против этого и подвох ищет. А нет здесь подвоха никакого, как нет его и в логарифме 2. Потому что парадокс этот – не парадокс природы, а парадокс логики, проистекающей из системы постулатов, вам известных, и конвентно одобренных вами. Логика – такой же точный инструмент, как и логарифмическая линейка. Только вот пользоваться ею не все умеют хорошо. И вывод из полученного результата делать – тоже.
А ведь есть у нас опыт реальный обходить известные парадоксы. Пример - парадокс Бертрана Рассела. Его логическая неразрешимость доказана теоремой Геделя о неполноте. То ест это как бы «парадокс в законе». Одно из следствий этого парадокса состоит в том, что область пространства не имеет границы как таковой. В этой связи из набора первичных понятий: [точка, линия, поверхность, область], в качестве первичной целесообразно избрать именно поверхность, определяя точку – как пересечение трех поверхностей в пространстве, линию – соответственно двух, а область, как то, что заключено внутри замкнутой поверхности. Хотя: не знай мы о парадоксе Б.Рассела, в качестве первичного элемента можно выбрать любой из четырех. Но это приведет неизбежно, рано или поздно, к парадоксу, если не выбрать именно поверхность.
Именно из теоремы Геделя вытекает, что нельзя определить из опыта не только мгновенную координату движущегося тела одновременно с его мгновенной скоростью, чем удивил себя и прочих господин Гейзенберг. Но и порознь нельзя тоже. А вот это уже парадокс от Зенона Илейского. И он, тоже, «в законе».
Считаю, что если задаться целью, то для всех апорий Зенона можно найти или уже доказанные теоремы, утверждающие их логическую неразрешимость, или сформулировать и доказать недостающие. Ведь относиться к ним нужно не с позиции здравого смысла, как делают некоторые, мнящие себя философами, а с позиции их логического соответствия с аксиомами. А это не одно и то же.
Задача парадокса указать на ущербность аксиоматики, лежащей в основе теории. И, следовательно, если логически неразрешим парадокс о неразличимости движения и покоя, то это не Зенон тому виной, и не логика, а именно аксиоматика такова. Не выдвигаем мы решающего тезиса в пользу уникальности движения в сравнении с покоем. О том и теории наши бредят, потому как кинетика по сю пору – чистая геометрия. Ну вот не должен движущейся объект принадлежать никакой гладкой траектории. Да и негладкой тоже. Но это уже предмет для отдельной статьи.
ТОВАРИЩ Зенон - потому что в «ТОжеВЕРИШь». Прими от меня мой низкий поклон.
Основательны ли основы нынешнего естествознания?
Рассмотренная в широком смысле слов, тема предлагаемого обсуждения выглядит банально, скандально и напыщенно. Ответ всем известен: конечно, нет. Будущим поколения предстоит сделать новые выдающиеся открытия, которые изменят науку и представления человека о природе.
Однако, эти «будущие поколения» уже живут среди нас, хотя, быть может, пока еще носят «памперсы» вместо брюк. Мы же, носящие брюки, в состоянии задать себе вопрос: можно ли приблизить светлое будущее науки, пользуясь тем, что наши потомки живут вместе с нами. И как этому можно поспособствовать, кроме того что уже делается.
Одна из возможностей, представляющаяся мне очевидной, состоит в том, чтобы перестать так серьезно и однозначно оценивать достижения в науке нынешнего и предыдущих поколений, взглянув на них с критической точки зрения. Чем раньше и глубже молодые люди будут видеть перед собой именно нерешенные проблемы в «решенных» вопросах, понимать ограниченность известных методов решения задач, тем раньше они начнут включаться в процесс обретения знания будущего.
Тем более, что такая возможность у нас есть. Действительно, большинство «выдающихся» открытий делаются будущими нобелевскими лауреатами в сравнительно юном возрасте. Дальше же продуктивность их усилий в науке, чаще всего, спадает. Ну как, употребить этот последующий за «открытием» период жизни поискам ответа на вопрос: что за рукотворное «чудо» лежит в основе моего «открытия».
Иными словами, давайте рассмотрим тему дискуссии в узком смысле ее значения.
Попытаюсь выразить эту мысль со всей доступной мне степенью доходчивости. Тем, кто сам решал прежде до него не решенные проблемы, или принимал участие в этом, не нужно объяснять, как это происходит. «Изнутри» это похоже на состояние утопления. Все, за чтобы вы не схватились и на что бы не оперлись – уходит у вас из под ног и из под рук. И продолжается это долго-долго. Пока, на ваше счастье, некая «последняя соломинка» чудесным образом не вытащит вас на поверхность. Это случается не всегда, а скорее даже очень редко. Но если случается – это типа как «первый доллар Дональда Дакка». И все вдруг становится легко и просто, даже самоочевидно. Как будто вы нашли прямую тропинку через темный лес. Как можно было ее не заметить прежде? – недоумеваете вы. Но тропинка в лесу – это фокус. Кто мог проложить ее, если прежде здесь никто не ходил. Ответ на этот вопрос есть – вы же сами и натоптали ее. А после стали считать, что все «так и было». На бытовом уровне это назвали бы суеверие. Углубленный последующий анализ показывает , что это следствие «совпадения причин». Счастливый случай. Например: 2 + 2 = 4 и 2 х 2 = 4. Можно ли из этого предположить, что 2 х 3 = 5. Глупое предположение, не правда ли? Но это только потому, что ответ вы знаете. А если нет? И вы начинаете везде применять ваше открытие с двойками. Можно получить много «чудесных результатов».
Непреложное правило любого научного исследования, доставшееся нам в наследство, все чаще и чаще попирается. Это – правило контроля. Простейшее следствие его нарушения – фокус. Его можно наблюдать одним единственным способом: так как его показывает фокусник. Если же вы взгляните на это действие с другой стороны – фокус разрушится. Если вам говорят, что решение той или иной задачи возможно «исключительно методами квантовой механики». То так не может быть. Потому, что результат не зависит от метода. Поместите в темную комнату кошку и трех людей – обычного, слепого и глухого. У каждого из них есть возможность найти кошку, но действовать они будут каждый по- своему. Лишь бы кошка в комнате была.
Что позволяло избежать небрежения методом контроля до недавнего времени. Это применение одновременно двух методов проведения расчетов – графического и аналитического.
Продолжение следует…
Однако, эти «будущие поколения» уже живут среди нас, хотя, быть может, пока еще носят «памперсы» вместо брюк. Мы же, носящие брюки, в состоянии задать себе вопрос: можно ли приблизить светлое будущее науки, пользуясь тем, что наши потомки живут вместе с нами. И как этому можно поспособствовать, кроме того что уже делается.
Одна из возможностей, представляющаяся мне очевидной, состоит в том, чтобы перестать так серьезно и однозначно оценивать достижения в науке нынешнего и предыдущих поколений, взглянув на них с критической точки зрения. Чем раньше и глубже молодые люди будут видеть перед собой именно нерешенные проблемы в «решенных» вопросах, понимать ограниченность известных методов решения задач, тем раньше они начнут включаться в процесс обретения знания будущего.
Тем более, что такая возможность у нас есть. Действительно, большинство «выдающихся» открытий делаются будущими нобелевскими лауреатами в сравнительно юном возрасте. Дальше же продуктивность их усилий в науке, чаще всего, спадает. Ну как, употребить этот последующий за «открытием» период жизни поискам ответа на вопрос: что за рукотворное «чудо» лежит в основе моего «открытия».
Иными словами, давайте рассмотрим тему дискуссии в узком смысле ее значения.
Попытаюсь выразить эту мысль со всей доступной мне степенью доходчивости. Тем, кто сам решал прежде до него не решенные проблемы, или принимал участие в этом, не нужно объяснять, как это происходит. «Изнутри» это похоже на состояние утопления. Все, за чтобы вы не схватились и на что бы не оперлись – уходит у вас из под ног и из под рук. И продолжается это долго-долго. Пока, на ваше счастье, некая «последняя соломинка» чудесным образом не вытащит вас на поверхность. Это случается не всегда, а скорее даже очень редко. Но если случается – это типа как «первый доллар Дональда Дакка». И все вдруг становится легко и просто, даже самоочевидно. Как будто вы нашли прямую тропинку через темный лес. Как можно было ее не заметить прежде? – недоумеваете вы. Но тропинка в лесу – это фокус. Кто мог проложить ее, если прежде здесь никто не ходил. Ответ на этот вопрос есть – вы же сами и натоптали ее. А после стали считать, что все «так и было». На бытовом уровне это назвали бы суеверие. Углубленный последующий анализ показывает , что это следствие «совпадения причин». Счастливый случай. Например: 2 + 2 = 4 и 2 х 2 = 4. Можно ли из этого предположить, что 2 х 3 = 5. Глупое предположение, не правда ли? Но это только потому, что ответ вы знаете. А если нет? И вы начинаете везде применять ваше открытие с двойками. Можно получить много «чудесных результатов».
Непреложное правило любого научного исследования, доставшееся нам в наследство, все чаще и чаще попирается. Это – правило контроля. Простейшее следствие его нарушения – фокус. Его можно наблюдать одним единственным способом: так как его показывает фокусник. Если же вы взгляните на это действие с другой стороны – фокус разрушится. Если вам говорят, что решение той или иной задачи возможно «исключительно методами квантовой механики». То так не может быть. Потому, что результат не зависит от метода. Поместите в темную комнату кошку и трех людей – обычного, слепого и глухого. У каждого из них есть возможность найти кошку, но действовать они будут каждый по- своему. Лишь бы кошка в комнате была.
Что позволяло избежать небрежения методом контроля до недавнего времени. Это применение одновременно двух методов проведения расчетов – графического и аналитического.
Продолжение следует…
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
